Алматинский психолог Олеся Шарова является директором Агентства по выявлению лжи. Она специализируется в разных областях: может разоблачить махинации сотрудников финансовых компаний или вывести на чистую воду неверного мужа.

Олеся Шарова не просто психолог, она является специалистом в области нейролингвистического программирования и гипноза. И даже имеет отношение к шаманам.
– Олеся, а по каким признакам вы вычисляете лжецов?
– Например, если человек правша и смотрит в правую сторону, когда ему задают вопрос, – значит, лжет. Но глаза не слишком существенный показатель, тут можно ошибиться. Надо анализировать все вкупе. Например, скрещенные ноги мужчины и руки на груди дают понять, что ваш собеседник не склонен откровенничать. И если он все же отвечает на вопрос – скорее всего, говорит неправду.
Также можно судить по голосу собеседника – ритму, тембру, интонациям. Для нормального восприятия информации течение речи должно быть плавным, а паузы между словами не затянутыми более чем на 2,5 секунды. Все, что свыше, – наводит на подозрения. Нередко у лжеца срывается голос, или же он просто сжимается, садится на корточки, смотрит в пол, а голос все тише и тише…
– Вас нанимают коллекторские компании?
– Да, им интересно знать: обманывают ли их клиенты насчет отсутствия денег или нет. Ведь есть люди, которые получают своеобразное удовольствие, доводя до белого каления своих кредиторов, манипулируя, например, «смертью» своих близких. У меня была подруга, которая «похоронила» пол-Алматы, не желая отдавать долги.
Сейчас мне поступило предложение от одной нефтяной компании. Нужно проверить их финансовый отдел – приблизительно 10 человек. Внедриться в такой коллектив непросто. Тут главное, чтобы тебя правильно представили. Скажем, под видом журналиста я смогу достаточно свободно побеседовать со всеми. Люди расслабляются, а потом ты задаешь провокационный вопрос и внимательно наблюдаешь за реакцией.
– «Вы воруете деньги?» – таков вопрос?
– А почему бы и нет? Он способен полностью вывести визави из равновесия. При этом наблюдаются внешние изменения: покраснения кожи, суетливость или попытки выйти из кабинета.
– Это говорит о том, что человек ворует?
– В общем, да. Но какова сумма украденного и способ воровства – не мое дело. В нейролингвистическом программировании есть термин «калибровка», так вот я и пытаюсь откалибровать человека: на каком вопросе у него начались изменения в мимике, голосе, жестах или позе.
– Если человек не воровал – значит, он должен оставаться спокойным?
– Конечно. Вот как вы сейчас. Вы не дергаетесь под моим взглядом, не делаете лишних телодвижений.
– Кого-то увольняли после вашей «проверки на вшивость»?
– Нет. Руководство зачастую просто бывает не готово к правде. Тем более что я не предоставляю стопроцентных доказательств.
– А вы сами лжете?
– Может ли руководитель Агентства по выявлению лжи врать (смеется)?
Определенно нет. Ладно, расскажу. Недавно я проводила тренинг в одной компании. Мы уже подписали договор, но мне стало любопытно, как отреагируют эти люди на вопрос: кого они вообще нанимали на работу? Дело в том, что сотрудники, с которыми я договаривалась, не видели ни моего диплома, ни сертификата, ни резюме. Они в принципе не знают, кто я такая! Руководитель компании не поверил: «Неужели никто не видел ваших документов, Олеся?». Я говорю: «Нет!». А штука в том, что я просто целостно себя подала, усыпила их бдительность.
– Часто ли вам приходится сталкиваться с враньем вне работы?
– По статистике, люди за день лгут от 5 до 25 раз. Это своеобразная форма защиты.
– А если человек солгал 26 раз?
– Значит, он патологический лжец (смеется).
– И много таких?
– Достаточно. Вообще, нам врут повсеместно. Например, способ подачи теленовостей основан на лжи – вырезаются кадры, слова вырываются из контекста. В магазинах нас тоже только так накалывают по поводу качества и сроков хранения продукции. Сейчас я пишу эксклюзивный тренинг для водителей: хочу научить их не поддаваться на провокации дорожной полиции и сохранять свои деньги.
– А как вы выводите на чистую воду изменников?
– К примеру, ситуация такая: девушка подозревает подругу в том, что она крутит шашни с ее мужем. Она приглашает меня на встречу с подозреваемой, затрагивает щекотливую тему, а я калибрую подозреваемую. Потом даю расклад – на каком вопросе она, грубо говоря, повелась. Если нужно раскусить изменника-мужчину, то я не стану очаровывать его как женщина, хотя это действенный метод. Лучше я сделаюсь его другом. Это очень просто для человека, который разбирается в машинах или компьютерах. И он сам все расскажет.
– Стало быть, вам самой приходится кривить душой. Не претит мысль, что вы фактически предаете человека, к которому навязались в друзья?
– Тонкий момент. Но я четко знаю, для чего меня нанимали…
– …лгать и втираться в доверие?
– Я действительно становлюсь его другом (смеется). И остаюсь им после разоблачения. У обманутой жены будут доказательства, но она не сошлется на меня.
– Наверное, сложно жить, понимая, что все кругом обманывают?
– Мне интересны лжецы, я их изучаю. Я, в принципе, люблю людей и принимаю их таковыми, какие они есть.

Интервью взято с сайта газеты Экспресс К